?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Другой Маяковский

 Нам в школе забивали мозги революционным и стишками Маяковского, давая абсолютно неверное понимание его творчества и его личности.  Я не специалист и не собираюсь рассуждать на эту тему.  Просто у меня есть другой Маяковский, который не идет в ногу со школьной литературой и который нравится мне гораздо больше.

Вы думаете, это бредит малярия?
    
Это было, 
было в Одессе.
 
«Приду в четыре»,— сказала Мария.
 
Восемь. 
Девять. 
Десять.
 
Вот и вёчер 
в полную жуть 
ушел от окон, 
хмурый, 
декабрый.
 
В дряхлую спину хохочут и ржут 
канделябры.
 
Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая  громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!
 
Ведь для себя не важно 
и то, что бронзовый,
и то, что сердце — холодной железкою. 
Ночью хочется звон свой 
спрятать в мягкое, 
в женское.
 
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький, 
смирный любеночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.
 
Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.
 
Полночь, с ножом мечась,
догнала,
зарезала,—
вон его!
 
Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.
 
В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.
Проклятая!
Что же, и этого не хватит?
Скоро криком издерется рот.
 
Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот,—
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и- он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.
 
Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
 
Нервы —
большие,
маленькие, —
многие! —
скачут бешеные,
и уже
у нервов подкашиваются ноги!
 
А ночь по комнате тинится и тинится,—
из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.
Двери вдруг заляскали,
будто у гостиницы
не попадает зуб на зуб.
Вошла ты,
резкая,  как   «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
 
Что ж, выходите.
Ничего.  
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
 
Помните? 
Вы  говорили: 
«Джек Лондон, 
деньги, 
любовь, 
страсть»,—
а я одно видел: 
вы — Джиоконда, 
которую надо украсть!
 
И украли.
 
Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!
Дразните?
«Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий».
Помните!
Погибла Помпея, 
когда раздразнили Везувий!
 
Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно  спокоен?
 
И чувствую —
«я»
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.
Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле,—
ему уже некуда деться.
Каждое  слово,
даже  шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
 
Люди  нюхают —
запахло жареным!
Нагнали  каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкажу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Ей выскочишь из сердца!
 
На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
 
Мама!
Петь не могу.
У- церковки сердца занимается клирос!
Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».
Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний,—
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!

Tags:

Profile

AN
vladibo666
vladibo666

Latest Month

April 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow