?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 Начало здесь  vladibo666.livejournal.com/644716.html  и здесь  vladibo666.livejournal.com/645089.html

Перед руководством МЕТ встала проблема – что же со всем этим делать. Подход к решению проблем в Америке простой – были бы деньги. Есть деньги, нет проблемы! Проблема всегда одна – как достать деньги. В Метрополитен Опера для этого существует даже специальный департамент, работники которого с утра до вечера заняты тем, что вытрясают деньги из богатых людей на нужды оперного искусства. Но в данном случае это было не актуально благодаря обладателю персонального кресла номер 101 мистеру Альберто Вилару.

Для начала необходимо было на каждый костюм составить «bible». Описать, сфотографировать, обозначить все размеры и т.д. Наняли четырех человек. Зарплата 25 долларов в час. Достали эти жеванные бумажки с объяснениями на русском языке. Попытались перевести. Переводчик американец, промучившись три дня, сказал, что, это, конечно, вроде русский язык, но какой-то очень странный, и перевести это он не в состоянии. Тут Лесли вспомнила обо мне и принесла эти бумажки.

– Это русский язык? – спросила она.

Я посмотрел. Текст был написан кириллицей.

– Русский.

– Почему же переводчик ничего не понимает?

Я посмотрел еще раз: «Чикчиры синие. Ташка красная с желтой отделкой. Вальтрап синий с желтой отделкой. Кивер: этишкет и кутас белые, шнуры на доломане и ментике желтые, кушак с гомбами. Лядунка на панталере с двумя протравниками медным и стальным – черная кожаная...»

Я искренне пожалел переводчика. Русский язык-то он, наверное, знал. Но для того, чтобы понять эту хрень, одного знания русского было недостаточно. Нужно было еще, как минимум, в течении трех лет изучать историю костюма в Ленинградском институте Театра, Музыки и Кинематографии под руководством таких корифеев, как Николай Павлович Акимов, Март Фролович Китаев, Эдуард Степанович Кочергин. Впрочем Кочергин, в ту пору, когда я учился, был ещё просто Эдик. Судя по этой бумажке, художник по костюмам Мариинского театра прошла ту же школу.

Как мог, я попытался объяснить это моей начальнице.

– И что, ты всё это знаешь? – недоверчиво спросила она.

– Ну... Более-менее. Чикчиры – это штаны с кожаной вставкой, типа рейтузы. Ташка – это такая армейская сумка. Вальтрап... То, что здесь есть вальтрап, говорит, что это костюм гусара, драгуна или улана. Конника, одним словом... Лядунка – кожаная коробочка для патронов...

– Так, – сказала Лесли, – я тебя освобождаю от твоей портновской работы и прикрепляю к группе, которая разбирает костюмы. У тебя фотоаппарат с собой?

Вопрос был чисто риторический – все в нашем цеху знали, что аппарат у меня с собой всегда.

– Конечно.

– Будешь переводить, объяснять, что есть что, и фотографировать костюмы. Сейчас иди, купи нужную пленку. Чек принесешь. Все расходы будут покрыты. Всё. С завтрашнего дня приступай.

Вот таким образом я попал в группу, которая занималась «Войной и Миром».

Работа оказалась не пыльной. Я сидел в углу, слушал аудио-книжки, пока бригада собирала костюм, потом они вешали его передо мной, и я нажимал на кнопку фотоаппарата. Когда о чем-то спрашивали, я переводил и объяснял, ЧТО то или иное название означает. Не всегда это было легко. Скажем, перевести на английский язык слово «лапти» еще кое-как можно, обозначив их, как «peasant shoes». А вот «кокошник» или, к примеру, тот же «армяк» и объяснить, чем он отличается от «казакина» или «зипуна» – задача почти непосильная. А «онучи», а «охабень», а «понёва», а «запона», «приволока», «шушпан»... Не всякий русский знает эти названия. А если и знает, то плохо представляет назначение этих предметов. Можете ли вы вот так, слету, объяснить разницу, скажем, между ментиком и доломаном? И почему на одном три ряда пуговиц, а на другом пять? Многие названия я уже и сам позабыл, и поэтому, если меня спрашивали, к примеру, что такое «кивер», я просто брал этот головной убор и говорил – «вот это «кивер» и есть, вот это этишкет, вот это кутас, вот репеек, вот султан, а вот эта хреновина называется «гренада о трех огнях» и означает, что кивер принадлежит гренадеру. Впрочем, про «гренаду» – это больше для понту, чтобы поразить окружающих своими недюжинными познаниями. Коллеги мной восхищались, а я, как идиот, купался в этом, не подозревая, какую мину под себя подкладываю. Как сказал один проницательный человек: «В каждом из нас ровно столько тщеславия, сколько ему недостает ума.» Увы, это так. Тщеславие и глупость идут рука об руку. Но об этом позже.

Для начала решили просто развесить костюмы по размерам. Выделили громадный репетиционный зал, привезли раки (рак – это такая штука на резиновых колесиках для перевозки и хранения костюмов), и бодро принялись за дело. Развесили первую часть костюмов, полюбовались на проделанную работу, и пригласили актеров на первую примерку. И тут вдруг выяснилось, что системы размеров в Америке и в России не совпадают. То есть это было известно всем и раньше, но когда что-то известно «всем», в голову это как-то никто не берет. Не зря говорят, что русские и американцы очень похожи. Идиотизма и раздолбайства полно и там, и там. В голову не взяли по обе стороны Атлантики. Актеров обмерили по американским стандартам, а сшили, исходя из российских. Причем речь идет не о переводе сантиметров в дюймы или наоборот, а о принципиально иной методике обмера и обозначения размеров.

Стали думать, что делать. А что делать? Теперь надо было обмерить готовые костюмы, и конвертировать российские размеры в американские. Наняли еще четырех человек, за те же 25 долларов в час, стали снимать размеры. При этом выяснилось, что костюм, сшитый, скажем, на какого-нибудь Смита, этому Смиту уже не подходит. Стало быть, нужно либо перешивать, либо подбирать что-то по размеру. Если подбирать, то каких-то костюмов не хватает, а каких-то больше. Значит, все-таки перешивать. А это уже придется делать нам, портным Метрополитен. Перешивать, как правило, сложнее и дольше, чем сшить новый, хотя бы потому, что для того, чтобы перешить, надо вначале распороть то, что есть, а потом перекроить и собрать обратно. То есть намечавшаяся на костюмах экономия таяла и исчезала, «как сон, как утренний туман».

Я наблюдал всю эту чехарду, не вмешиваясь. Жизненный опыт научил меня не лезть не в свое дело. «Сказали направо, пошел направо. Сказали налево, пошел налево. А думаешь о своем... Там знают!» Хотя ТАМ, знали довольно приблизительно. Ну, да, не моё дело. Только один раз я позволил себе дать совет. Когда наша дружная бригада стала нумеровать костюмы родов войск, я посоветовал нумеровать не только сам костюм, но и каждую деталь этого костюма одним и тем же номером. Мол, если какая потеряется, то ее будет легко идентифицировать по этому номеру.

– О! Great idea! It's very smart! You are very clever.

Ну, ну... Сlever, так clever... Додуматься до такой вещи – задача не для заурядных умов, конечно. Закупили специальные бирочки на защелках и стали крепить к костюмам. Слава моя росла!

В трудах и заботах подошёл конец сезона. Разбирать костюмы начали в феврале. К концу мая стало ясно: чтобы справиться с таким объемом переделок, существующих мощностей Метрополитен не хватит. Надо было что-то предпринимать. На Олимпе заштормило. Любовь любовью, дружба между народами тоже прекрасно, но ложки все-таки врозь. Деньги счет любят. Надо было как-то выходить из создавшейся кислой ситуации с наименьшими потерями. Совещания в кабинете генерального менеджера театра мистера Вольпе собирались через день.

В Метрополитен Опера, кроме оркестра и труппы, которые уезжают на гастроли, в отпуск все уходят в одно и то же время. В последнюю среду июня, с утра, мы начинаем консервировать швейные машинки, чистить, смазывать, накрывать чехлами, собирать инструменты (они у каждого свои), и где-то после трех часов с нами прощаются до следующего сезона.

Но в этот раз мое утро началось иначе. Не успел я разобрать свою машинку, как меня вызвали к начальнику цеха.

– Марк, – торжественно начала Лесли. – Мы решили создать дополнительный цех, который будет работать только на «Войну и Мир». Мы арендуем помещение, покупаем швейные машинки, и нанимаем ещё 12 человек портных. Что ты думаешь?

Я неопределённо пожал плечами. То, что 12 человек получат работу – конечно прекрасно. Но с каких это пор для организации нового цеха интересуются мнением простого портного. Пусть даже и фотографа. Я начал подозревать, к чему идет дело. Трамвай с угрожающим скрежетом, дребезжа стеклами, выворачивал из-за угла.

– Нам нужен начальник этого цеха. Мы здесь посоветовались. Все в один голос говорят, что ты – лучшая кандидатура.

«Вот, блин, допрыгался, – подумал я, – Да на хрена же это мне надо.»

– Нет, Лесли, – сказал я, – Спасибо, конечно, за доверие, но нет... я не хочу.

– Почему? – удивилась Лесли. В ее голосе было столько искреннего непонимания, что мне даже стало смешно. Ну, действительно, человеку предлагают повышение, вероятно добавляют зарплату, а он отказывается. Как это понимать?

– Нет, нет, – сказал я – это большая ответственность. Я не хочу. Я не справлюсь... Я плохо говорю по-английски... И потом, – нашел я нужный аргумент, – я же не знаю женского костюма. Я же мужской портной.

Это заставило начальницу задуматься.

– Ладно, иди, – сказала она.

«Слава богу, – подумал я, – пронесло.»

Но радовался я рано. Через час меня опять вызвали.

– Значит так, – сказала Лесли, – Ты будешь супервайзером, а твоим заместителем по женским костюмам мы назначаем Людмилу.

Людмила – это моя жена. Она тоже работает в костюмерном цехе Метрополитен, но в другом статусе. Я штатный работник, а она, так называемый, «временный», хотя и проработала к тому времени в театре уже пять лет. Разница заключается в том, что «временные» работают так же, как и мы, но получают меньше и, когда в цеху нет работы, их без всяких церемоний увольняют. А в следующем сезоне, в начале августа, опять приглашают на работу. Театру такое положение выгодно. Нас, постоянных работников, прикрывает профсоюз, у нас коллективный контракт, по которому администрация Оперы, хочет - не хочет, должна предоставить нам 48 недель занятости. Невыполнение контракта со стороны администрации чревато штрафами, забастовкой, причем не только портных Метрополитен, но и портных всех бродвейских театров, которые входят в этот профсоюз. У нас есть больничные, персональные дни, пенсионные планы, другие льготы, а у «временных» ничего этого нет. Звериный оскал капитализма. Как правило, «временных» увольняют где-то в конце апреля – в начале мая. В то время, когда происходил этот разговор, Люда уже два месяца спокойно сажала цветочки на бэк-ярде нашего дома в Нью-Джерси, сидя на пособии по безработице, которое хоть и немного меньше ее обычной зарплаты, но так ведь зато и не работаешь.

– Я сомневаюсь, что она согласится, – сказал я.

– А ты позвони.

Я набрал номер.

– Слушай, тут такое дело... – я в нескольких словах обрисовал обстановку.

– А зачем нам это надо? – сказала моя умная жена.

– Вот и я о том же. Я пытаюсь ей объяснить, но она, похоже, не понимает, как это возможно – они повышают нас в должности, можно сказать, осчастливливают, карьеру предлагают, а мы отказываемся...

Понятно, что разговаривали мы на русском языке, но Лесли, видать, уловила о чем идет речь.

– Может вы не поняли? Объясни ей, что мы назначаем вас супервайзерами, – в её голосе звучало искреннее непонимание, чего эти русские выпендриваются.

– Ну, почему же не поняли? – сказал я, – Поняли. Вы назначаете нас супервайзерами... Ну и что?

– ...и повышаем вам зарплату! – со значением сказала Лесли, решив, видимо, что она не сказала самого главного, что все дело именно в этом. – Ты будешь получать на двести долларов в неделю больше, а она на сто.

Я пожал плечами. Денег много никогда не бывает, но надо же реально оценивать соотношение между деньгами и усилиями, которые придется приложить, чтобы их заработать. И возможными последствиями.

– Ты ей, ей скажи, – уже слегка раздраженно сказала начальница, указывая на телефон, решив, что когда речь заходит о деньгах, то такие вопросы лучше обсуждать с женщинами. Конечно, она была права, но не в этом случае.

– Она говорит, что они зарплату нам увеличивают, – сказал я в трубку.

– Да ну их на фиг, с их зарплатой, – сказала жена, – там больше головной боли будет, чем денег. Ты же видел, что там творится.

– Ты понимаешь, – сказал я, взглянув на Лесли, – тут уже, похоже, говно начинает копиться. Они действительно не понимают, почему мы не хотим.

Людмила помолчала.

– Да, попали... Доумничался, – упрекнула она меня. – Ты вот что... Раз уж нельзя отвертеться, спроси, если это нужно ей, мы возьмемся. Лично ей. Она всё-таки тетка неплохая. А если это нужно театру, пусть идут подальше, обойдутся без нас.

Я положил трубку и передал Лесли слова моей мудрой жены.

– Это нужно мне, – твердо сказала начальница.

– Тогда у меня два условия. Ты даешь мне право самому нанимать и увольнять людей, и берешь на себя все разборки с профсоюзами в случае их увольнения. O’key?

Разборки с профсоюзами в Америке – это серьезно. Без согласования с ними ни взять человека на работу, ни уволить его нельзя. Во всяком случае, в Метрополитен это так. Оговаривая это условие, я оставлял себе пространство для маневра, зная о внезапно возникшей у моих соотечественников тяги к решению спорных вопросов посредством суда. А нанимать я собирался именно русско-язычных портных. Не отдавать же рабочие места в чужие руки. Да и работать сподручнее.

– O’key, – подумав, сказала Лесли. – А второе?

– А второе, когда всё это закончится, ты вернешь нас на наши места, и больше не будешь пытаться осчастливливать.

– Как хотите, – недоуменно пожала плечами Лесли.

На том и порешили. Мне было сказано, чтобы я подыскивал людей, составил список необходимого оборудования и был готов с 8-го октября начинать работу. С тем мы и отправились в отпуск.

Все лето я занимался тем, что подыскивал нужных людей. В результате по рекомендации своих друзей, то есть, откровенно говоря, по блату, я набрал 12 человек русских, среди которых профессиональным портным была одна Шурочка Артемчук. Причем именно за этого единственного настоящего портного её муж, одесский еврей Гриша, попытался всучить мне взятку:

– Я тебя отблагодарю, – со значением сказал он.

Ну как было не взять? Не взятку, конечно, а Шурочку.

В моей будущей команде были художники, экономисты, программисты, музыканты, и даже один мастер по холодильным установкам.

Может возникнуть вопрос, чем я руководствовался, набирая столь странный контингент. Поскольку я и сам нисколько не портной, и всю эту шитейную премудрость осваивал самостоятельно, то считаю, что в шитье важно не столько знание, сколько голова с нормальными причинно-следственными связями, и руки, растущие из правильного места. Если это есть, то человек справится с любой работой. «Не боги горшки обжигают», – не мной сказано. В совдепии, большую часть своей печальной истории прожившей в условиях жесточайшего дефицита всего на свете, все, как известно, немножечко портные. В портновском деле есть только один предмет, который требует скрупулезного знания и соблюдения технологии – это фрак. Имеется в виду пиджак, смокинг, сюртук, кардиган, вицмундир и т.п. Для того, чтобы его сшить, нужна школа. Необходимо знать, как прокладываются и простегиваются борта, чтобы они красиво округло лежали, как заделываются лацканы, как крепится воротник, какая сторона у него проклеивается, и тому подобные хитрости. Но в предстоящей работе шитья фраков не предполагалось, это были переделки и подгонка уже готовых костюмов, а ежели вдруг, паче чаяния, такая необходимость вдруг возникла, у меня была Шурочка. Да я и сам к тому времени уже имел некоторый опыт в изготовлении этого мудреного предмета.

В первый понедельник августа мы возвращаемся из отпуска. Все обнимаются, целуются, никто еще не успел надоесть друг другу, все хорошо и прекрасно, горизонт окрашен в радужные тона. Но... Как верно заметил мудрый Игорь Губерман:

Вся наша склонность к оптимизму –

От неспособности представить,

Какого рода завтра клизму

Судьба решила нам поставить.

Не успел я расконсервировать свою машинку, как меня вызвали к начальнице:

– Ну, приступай, – сказала Лесли.

– Как приступай? – удивился я, – Ты же говорила, что начинать надо с восьмого октября...

– Ты понимаешь, – глаза начальницы подозрительно забегали, – тут такое дело...

 

Profile

AN
vladibo666
vladibo666

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow