January 26th, 2014

День открытия Америки.

Мой собственный.   И нечего всяким Колумбам примазываться.
В такой же мрачный, серый день как этот, но много лет назад, эта нога, даже две ноги, обутые в итальянские штиблеты, купленные на какой-то барахолке в Риме, ступили на благословенную землю аэропорта Кеннеди.  Припадания к земле не было, целования - тоже.  Было не до того - сильно вопил двухлетний отпрыск, не спавший как и мы все 30 часов, ворчали (как всегда) тесть с тещей, жена вдохновляла на героические подвиги, а иммиграционные службы жили и трудились  в другом квантовом измерении.   Дружелюбные аборигены почему-то решили, что мы нуждаемся в многочасовом застолье, а не в, хоть какой-нибудь, кровати, вплоть до собачего коврика.
375967A
В сумерках, ряды кирпичных домов по дороге от аэропорта к улице с классическим литературным названием Квентин Роуд, навеяли мрачные мысли о казарменных постройках, города на  Днепре, одарившего меня высшим образованием.  В голове стучало: "Где мы?  Куда мы попали? Зачем это все...с престарелыми больными родителями... с четырьмя детьми... неужели я выживу?

С такими мыслями, мы были отправлены на следующий день в сошиал секьюрити офис для регистрации номера и получения разрешения на работу.   Озираясь посторонам и чувствуя себя в пустыне Гоби, вышли из квартиры.   Вдруг на полупустынной утренней улице раздается вопль, каким-то знакомым голосом: "Боряяяя!".  И с улыбкой шире, чем распростертые обьятия, навстречу несется мой бывший сотрудник Юлик.  Вот представьте себе, что с ударом молнии в человеке все изменилось - видение окружающего, настроение, отношение к жизни, даже свойства характера.   Таким был этот крик, открывшим для меня, что жизнь есть везде.

Нет, дальше тоже не было все просто, но это были лучшие годы сознательной жизни.
Так что, ребята, давайте выпьем за тех лягушек, ну, вы знаете... что попадают в сливки, но активно сучат лапками и выбираются наружу, одновремено сбив их в масло.